Образование. Часть 8 — отрывок рассказа

Тут без слов, инструменталочка,
слушать только в наушниках

Oda Schaefer — Шум Стен

тупота

Предыдущие и последующие не публиковал.

Я взял чашку и пошёл к окну своей комнаты. Оттуда веяло всё той же жарой, что и у озера, но ветер на балкане восьмого этажа был куда приятнее того, что внизу. Прямо передо мной высилась пока ещё недокрашенная многоэтажка, к которой вот уже более года подвозятся тонны строй-материала, от чего дорога возле моего дома походила скорей на старый битый стадион с песком и крупной галькой, нежели на саму дорогу. В одной из ям в асфальте спало трое щенят разного цвета. Видимо, в яме было намного приятнее, чем на пыльной горячей дороге или в сухом бурьяне под забором стройки. Справа был ещё виден кусок горизонта, застроенного низенькими особняками владельцев земельных наделов. Их цветные крыши создавали весёлое настроение, так как приятнее смотреть на зелёную, красную или белую черепицу, чем на чёрные дыры окон перед тобой. Ещё видны были деревья, стоявшие достаточно рассеяно по всей территории участков, словно единый сад разбросали по всему полю. Мне всегда хотелось погулять под теми вишнями и яблонями, мне казалось, что имено там можно почувствовать запах свободного ветра и загадочный шелест солнце. Эти поля за чертой города были словно на ладони и особенно заманчиво выглядели на рассвете или закате. Утром длинные тени домов и деревьев терялись где-то в подножьи холма, а вечером уходили куда-то за горизонт.

Рассветы… Закаты. . .Так всё обыденно, но красиво. Нет, сегодняшний закат должен отличаться от сотни тех, которые я видел на этих полях. Когда жара спадёт, пойду куда-нибудь, встречу вечер. Хотя… не так уж и много закатов я встречал чтобы они успели мне надоесть, так как обычно просто забывал и было не до солнца. Но сегодня… Обычный день, который завершится не так, как все остальные.

Я допил чай и в этой же чашке помыл горсти две черешни. Я ел её, сидя на кровати. Раздался противный звонок, похожий на десятки тех, которые я слышал в школе. Половина из них были долгожданными, но спустя минут десять-двадцать приходилось слушать другие – противные, долгие, вредные, зовущие на урок. На стройках звучали практически такие же звонки, но покороче. Я так и не узнал, от чего зависит их регулярность и для чего они предназначены, но сразу же после последнего звонка снова заработал кран. В который раз я услышал протяжный стон металлического жирафа и даже мысленно представил, как он движется на своих круглых лапках по железным рельсам. С чувством раздражения я достал последнюю черешню со дна чашки, подошёл к балкону и со всей силы бросил её. На развевающейся белой лёгкой занавеске я увидел тёмно-красный след от прошлой попытки попасть черешней по крану. В этот раз я попал сладким снарядом в бетонные блоки в основании крана. Тёмное пятно ширилось на сухой шершавой поверхности и стекало вниз.

— Подстрелен, ранен жираф! Ха-ха! Вот! Со второго раза удалось!

Но, к сожалению, кран так же медленно повернулся обратно, наклонил стрелу и, кажется. даже не заметил того, что из его бока течёт кровь. Видимо, одной черешенкой здесь не обойтись, нужны фрукты покрупней и побольше.

— Один в поле не воин, — сказал я в память о погибшей лётчице и с надеждой заглянул в чашку, и, ничего не увидев, отнёс её на кухню. Там же выкинул окровавленные косточки съеденных мной черешен.

Я вернулся в комнату и меня охватила такая сонливость, которой не хватает, когда ложишься спать поздно вечером, ворочаешься, подходишь по несколько раз к окну, но так и не можешь уснуть. Я коснулся голой спиной холодного покрывала и спокойно выдохнул весь воздух из лёгких. Следующий вдох был настоящим наслаждением. Всем телом я ощутил такую лёгкость, которую ощущаешь только тогда, когда твою голову не занимают никакие проблемы, аспекты или факторы, связанные с завтрашним днём. Я тут же уснул, полностью отдавшись долгому, спокойному отдыху.

Лето 2009

Leave a Reply