Друзья. Delitь без ь — рассказ Солодкого Максима

Ты уехал — вот и забудь теперь всё, что было до этого. Твоя жизнь не интересна твоим друзьям — ты важен только своим родным.Друзья появятся онлайн только для того, чтобы определить, жив ли ты, и вопросом «как ты» проявят своё отношение. Даже забудь, что у тебя когда-то они были. Ты можешь их забыть, ибо они уже не помнят, кто же всё-таки уехал. Общение, интернет, музыка, концерты… Ты делаешь это для себя, а друзьям интересен лишь сам факт, что ты что-то делаешь. И они думают, что делаешь это для них. Так и получается, что в ненужный момент чужие глаза способны заставить тебя бросить ручку, а точнее, мышку, и сжечь последний лист книги, вернее удалить абзац. Теперь там нет главы «Друзья», ты поделился с ними собой, а они на этом сувенире режут хлеб и постоянно оставляют крошки. А мы не гордые. Мы сдуем крошки на пол, промоем порезы холодной водой из-под крана и оставим себя на том же столе для разделывания тел. Следующий раз, когда они проголодаются, их глаза даже не заметят, что сувенир проплакал всю ночь и только от всепоглощающей слабости не смог сказать, что у него больше нет друзей.

А ведь никогда их и не было. Были только родные люди, да и из тех половина кинули тебя и забыли куда имено, послали, только для того чтоб ты им дорогу проторил. А ты шёл, шёл, царапал руки о кусты и оборванные провода поваленных столбов, оставляя метки с правой стороны нового пути. И долго шёл… до самой осени… и только осень стала тебе настолько родной, что помогла идти дальше самому. Нет, не самому, просто без друзей. Спасибо, хоть к стенке подвели. Да, они постоянно тебя подводили, срисовывая с твоего лица всё самое доброе и светлое, что на нём могло появиться. А ты стоял, улыбался и думал, что они станут тебе родными. И только потом ты понял, что есть люди, которые не касались главы о друзьях, а стали сразу частью тебя, и сейчас, когда твоя половинка находится где-то на закате солнца, твоё тело больше не излучает тепла, а только впитывает осенние ветры и покачивания деревьев за окном.

А ещё чёрные вороны… напоминают тебе твоих бывших друзей… носятся… кто с орехом, кто с куском хлеба, кто просто пролетает мимо, чтобы заглянуть в окно и на долю мига увидеть тебя, лежащего на полу. А ты встаёшь и пытаешься задернуть шторы, которых ещё нет, пытаешься спрятаться в своей коробке, забывая, что друзья в любом случае окажутся рядом. Ведь ты помнишь, чему тебя научили: друг — это тот, кто всегда рядом.

Тогда ты берешь лист бумаги, пишешь своё последнее стихотворение о тех, кому ты добровольно оставил свою половину в родном городе, оставляешь сегодняшнюю дату и прячешь бумагу в конверт из фотосалона с фотокарточками родных тебе людей. Не всех. Там их только пятеро. Каждым вечером ты пересматриваешь эти лица, как когда-то побещал себе. А в конверте уже десяток твоих последних стихотворений и каждое из них ты готовишь к какой-то дате, которой боялся больше года, которую отменили и только вчера сообщили:

— У меня новость…

И только после этого ты понял, что это был последний лист бумаги для счастливых фотографий твоей единственной, любимой, родной.

«…ты почти иностранница…»

Leave a Reply